Егор Радов


Неофициальная страница

 

Автор

Книги

Статьи

Рецензии

 

 

Я / или ад

М.: "Ad marginem", 2001

 

В канон новых стилистов попал и культовый персонаж литературы начала 90-х Егор Радов. Автор "отпадного" романа "Змеесос", неисчислимых рассказов, публиковавшихся почти во всех глянцевых журналах, новый культурный герой-первопроходец, звезда тусовок середины 90-х, погрузился в наркотический сон, откуда в последний момент был извлечен героическими усилиями его матери, поэтессы Риммы Казаковой, о чем было рассказано широкой телеаудитории канала "Культура". После этого Егор Радов приобрел славу культового персонажа среди "торчащих" молодых людей. Два его постнаркотических романа, по счастью, ничем не напоминают натужный производственно-наркотический трэш "Низшего пилотажа". В "Я/или Ад" (по сути, два романа слиплись в один текст) события происходят внутри помраченного, "покачивающегося" от дозы сознания, которое то расширяется до размеров земного шара, то превращается в ничтожно малую величину. "Некто по имени Егор Радов сошел с ума. Он лежал в психбольнице, привязанный к кровати за руки... больница суетилась вокруг". Больного окружают безликие Ивановы, Иваны Ивановичи, а "Я" блуждающего сознания больного легко переселяется в других, мечтает "закачать себя в вену земного шара" и ещё бог весть о чем. Как обычно, Егор Радов играет языковыми и стилистическими клише, перемежая прозу драматическими кусками. Иногда - удачно, а иногда и нет. "Я/или ад" удивительно напоминает модный сто лет назад тип декадентского романа со всякими ужасами, туманными размышлениями о Боге - в особенности в своей "адской" части: "Яркое солнце нагрянуло в сон мира, сметая смерть своим сокрушительным светом. Холодный огонь новой яви объял пламенеющий лед бытия, пребывающего в самом себе..." И это не обычный фирменный стеб Егора Радова, а очень и очень серьезно. Но неубедительно и, в общем, не слишком внятно. Новое литературное "Я" воскресшего Егора Радова пока находится в поиске своего нового сладостного стиля.

Меж тем этой осенью издательство "Ad marginem" выпустило книгу молодого немецкого писателя, которая может послужить образцом для новейших стилистических исканий

В. Кукушкин

polit.ru

 

 ***

 

 Томик произведений Егора Радова должен носить гриф магического театра «Только для сумасшедших». Хотя и вменяемым ценителям русской словесности ознакомиться с сочинениями скандального автора будет любопытно.

Новый релиз издательства Ad Marginem представляет собой два новых романа Егора Радова. Однако относительная новизна произведений - роман «Я» хоть и публикуется впервые, но был написан аж в 1982 году - похоже была не единственной причиной для совмещения их в одной книге. Тематика обоих романов одна и та же: личность и ее наиболее экспрессивное выражение: "я". Как видно, Радов особенно и не скрывает своей прямолинейности, к тому же емкое название - это уже пол-дела. Я - это Егор Радов, который сошел с ума и возвращаться не хочет. И ему по венам в мозг в микроскопическом батискафе, опередив на пять лет спилберговское "Внутреннее пространство", отправляют трех Ивановых, призванных избавить Радова от гнусного недуга. 

Мозг сумасшедшего и 180 страниц текста являются отличным полигоном для фантомных сюжетиков, недоисторий и глав-ловушек. Обезличенные три Иванова гоняются за асоциальным Я, а Радов-писатель усугубляет свистопляску среди серого вещества шизофренической композицией. Начинается роман второй главой, следом идет первая, а потом несколько раз повторяется часть седьмая, перемежается все лирическими отступлениями, романом «Высокие рубежи» и т.д. Такое построение легко позволяет совмещать автору праздники на флэту, комсомольские собрания, голых баб, "Битлз" и поездки в Крым. 

«Или ад» начинается с загадочных слов «Утад убил Я...» Дальнейшее повествование пойдет о некоем субъекте, у которого нет личности. Главный герой просыпается то одноногим Гришей, то раком в раю, то Виконтом Полой Земли, то тигроидом. Всю дорогу его мучают вопросы: кто он? и где он? Несмотря на общую путаницу, сразу ясно вариантов не так много: либо он в раю, либо в аду. Ну, есть еще вариант, что он Бог, страдающий амнезией. Если первую половину романа Радов пытается передать распад личности посредством переноса героя из одного сюжета в другой, то во второй половине он добивается этого постоянными повторами, переписываниями и переиначиваниями как предыдущих сюжетов, так и отдельных фраз. Соответственно сначала «Или ад» читать по крайней мере интересно, а вот вторая часть выглядит довольно занудным перекапыванием текста и самокопанием обезличенного персонажа. 

Издание сие является лучшим примером для демонстрации убийственного хода времени. В 82-ом Егор Радов - это молодой неуклюжий, но тем не менее блистающий различными безделками автор. А теперь Егор Радов √ известный занудливый писатель, уставший от собственного Я.

OM Денис Крюков

 

***

 

Издательство Ad marginum выпустило в свет два романа Егора Радова под одной обложкой. Егор Радов, известный (или неизвестный) своими «Змеесосом» и «Якутией», и на сей раз остался верен старому, доброму постмодернизму. Лучшее в этой книге – обложка, выполненная Андреем Бондаренко. При том же авторском почерке, - всегда узнаваемом, - при той же стилистике, которой отмечены другие издания Ad marginum: «Сами по себе» Сергея Болмата, «Низший пилотаж» Баяна Ширянова –совершенно иное решение. Обложка настолько хороша, что становится даже обидно за содержание. Нет никаких сил читать этот вычурный и претенциозный постмодернистский бред. В романе «Я» в крови главного героя, побитого в психиатрической больнице психотропными лекарствами, путешествуют маленькие человечки, этакие «внутренние частицы» (interspace), атомы банальной нормальности, пробивающиеся в мозг не вполне нормального человека.

В романе «Или ад» главный герой (а с ним и читатель) никак не может понять, кто он – бомж-калека или особа царского происхождения. Судя по всему, все-таки бомж, но другой мир и другая ипостась – больно уж привлекательны. Многословие и дефицит юмора еще более затрудняют восприятие радовских романов. Впрочем, предваряя роман «Я», автор насколько умеет честно предупреждает читателя, с чем тому предстоит познакомиться: «Закрою глаза – тысяча маленьких картинок, очень-очень цветных …

Открою глаза – все та же тысяча маленьких картинок, цвета мне суются под нос своей неумолимостью, но каждую краску нужно в точности рассмотреть, иначе зачем? Живя в материальном мире, я потерялся и хочу найтись. Во мне бродит хаос, как вино, и очень хочется лить слова и испытать чувства» Вот слова и льются, чувства более или менее внятно испытываются и хаос обильно выливается на читателя. Что касается автора, то он так и не нашелся. Да и как ему найтись, если, он сам признается: «Возможно, я где-ибудь и нахожусь, может быть, я спрятан в яйце иглой, тогда это очень хорошо. Не могу же я быть везде и нигде и так далее и тому подобное». Вот именно – «и так далее и тому подобное» на протяжении четырехсот страниц

Николай Александров

gzt.ru

 

***

 

Еще одно литературное событие года, наряду с собранием сочинений Сигизмунда Кржижановского. Некоторое количество фактов заставляет предположить, что данной книгой Радова издательство Ad Marginem не ограничится. Не дает покоя случай с Владимиром Сорокиным, анонсы новых книг Иванова и Болмата, и уж конечно второго тома "Мифогенной любви каст". Однажды ухватившись за автора, издательство вряд ли скоро от него откажется.

Книг Радова ждали долго, настолько долго, что прочли уже практически все его тексты не в книжном оформлении. Ведь хотя и выходили некоторые его тексты на бумаге, достать их достаточно трудно. "Змеесос" и "Якутия" были изданы очень малыми тиражами. В узких кругах их передавали по рукам, как когда-то чьи-то ксерокопии, как будто какого-то автора-диссидента. Практически единственной многотиражной книгой автора можно назвать "Рассказы про всё", выходившую в Гилее.

В данную книгу вошли два романа. Самый первый роман Радова "Я" и, по всей видимости, самый последний (last but not the least, даже not last but latest) его роман "Или ад". Издателей к такому выбору побудило не только рамочное их значение в творчестве Радова, но и схожая тематика, а если по большому счету, то совершенно единая. Два романа смотрятся практически как единое целое, как две части одного более крупного романа. О "Я" Радов как-то говорил, что этот роман важен для него не только потому что он был его первой пробой в этом жанре, но и тем, что во время его написания Радов пребывал еще в предгероиновом состоянии, а если точнее - то в раскуренном и, опять же по его словам, чуть ли не сошел с ума. Настоящая травяная шизофрения. И в совершенно характерном для Радова немного нарочито пошлом стиле, с небольшим искажением смысла, постплатоновским языком: "Я нарвал там наркотиков и стал их всячески употреблять"…

В романе происходит классическое для употребляющих галлюциногены расщепление личности. Расщепление сложное и в то же время занятное. Три Иванова, так называется доминирующее большинство глав и частей романа, путешествуют по разным планетам, затем отправляются на своем корабле во внутренний мир Егора Радова, уменьшаясь до размера лилипутов Кржижановского (а не Свифта), стремятся попасть в вену, ведут философские разговоры, ссорятся, проживают свои жизни, превращаются в трех Петровых, снова в трех Ивановых, сливаются, снова расщепляются…

"Или ад" начинается в духе фильма Артура Аристокисяна "Место на Земле". Читать это сложно, так как остается сильный осадок. Но дальше текст меняется, появляются вкрапления радовского юмора, и страшный реализм превращается в бесконечно смешной беспредел. В этих текстах очень много сквозных для Радова тем. Это, например, космические путешествия, пусть даже в полые внутренности Земли… Для Радова вообще характерно паразитирование на антураже НФ, но если подумать, НФ стоило создать хотя бы для того чтобы такие авторы как Радов могли на ней паразитировать, а не для самодостаточного ею восхищения (среди других гениальных паразитов на теле НФ можно назвать, например, Уильяма Берроуза, паразитировав на котором хорошие люди изобрели когда-то киберпанк, который можно практически без всяких сомнений назвать лучшим явлением в НФ 80-х годов - порочный паразитарный круг, круговорот идей в литературе). И в этом контексте весьма интересным кажется отношение к Радову людей из НФ, по большей части они открещиваются от него, даже называют графоманом, ругают его за то, что он снимает со своей прозы трусы. И одновременно с этим принимают и возможно даже восхищаются им, когда он эти трусы для разнообразия все же надевает, как в случае с "Дневником клона", опубликованном в журнале "Если". Не является ли это лицемерием? Но с другой стороны, Егору Радову ужасно повезло, что его все же не посчитали за НФ и не стали печатать под яркими обложками, разве что в виде исключения…

Журнал "Паттерн"