Егор Радов


Неофициальная страница

 

Автор

Книги

Статьи

Рецензии

 

 bar11_green.gif

 Егор Радов, сын Риммы Казаковой: «…У нее было самое главное — народная любовь»

 

Сын великой поэтессы согласился дать эксклюзивное интервью для читателей «ЗН». Конечно, очень тяжело рассказывать широкой аудитории о своей маме, но Егор на это решился. Да и есть о чем рассказать.

— Егор, мы знаем Римму Казакову как блистательную поэтессу ХХ века. А какой была Римма для вас как мама?

— Она была абсолютной мамой. Любила меня больше всего на свете. Говорила: что бы с тобой ни произошло, прежде всего приходи ко мне, если убьешь кого-нибудь. Я всегда буду с тобой. Как она писала обо мне: «Но ничего тому не страшно, кто хоть однажды был любим». Я не представляю, как буду жить без нее.

— Чем для Риммы Казаковой была поэзия — родом деятельности или всей жизнью? Кого из писателей русской и мировой литературы она любила?

— Поэзия была ее естественным состоянием. Всегда, где угодно, она писала стихи, не могла без этого прожить ни дня. Она любила Блока, Марину Цветаеву, Рильке...

— И все-таки, Римма Казакова — сильная или беззащитная женщина?

— Несомненно, сильная, сильнейшая. И даже не по женским меркам. Она была, наверное, самым сильным человеком, которого я видел в жизни. К сожалению, почти никто из мужчин, которых она любила, ей не соответствовал. В этом была трагедия ее жизни. Но так же, как без поэзии, она не могла жить без любви.

— Римма Федоровна — поэтесса, которая прошла через несколько эпох одного столетия. Как она воспринимала современные веяния в искусстве, в поэзии? Учитывая то, что в последние годы, как она сама сознавалась в интервью, поэзию опубликовать было сложно, гонорары — минимальны.

— Да, в последнее время она очень переживала, что государство никак не занимается культурой, искусством. Воевала за это. Что же касается разных эпох, она умела, как никто, вписаться практически в любую и жить в ней на полную катушку.

— В последнее десятилетие Риммы Казаковой в литературном пространстве, как мне кажется, было недостаточно. Почему? Если это результат нынешней ситуации, когда поэзии отводится минимальное место, то, на ваш взгляд, нужна ли будет поэзия в будущем?

— Поэзия как высшее искусство — так, кажется, считал Белинский, — несомненно, не умрет никогда, пока существует человечество. Всегда будут люди, которые не смогут жить без стихов, без искусства. В последние годы маму как раз стали вновь печатать, и в крупных издательствах. Тиражи, конечно, были совсем не те, что в 60-е годы. Но я считаю то время вообще уникальным в истории. Тогда главной ценностью были не деньги, не материальные блага. Маме страшно повезло, что она тогда жила и творила. Повторяю, время было уникальным. И вряд ли повторится в ближайшей истории.

— Тексты вашей мамы в свое время были бесспорными шлягерами. А как она относилась к современным эстрадным композициям, в которых поэзия «мутировала» до речи неандертальца?

— Ужасно относилась. Ее просто бесило, что зачастую слова современных песен пишут не профессионалы, а скажем, сами музыканты, которые в словах ничего не понимают, а таким образом экономят. И вообще она очень переживала, что современность в каком-то смысле все более и более оборачивается деградацией великих идей, искусства, интеллекта.

— Известно, что Римма Казакова — поэтесса, которая очень точно ощущала тенденции не только в литературе, но и в политике, — в свое время поставила подпись против третьего срока президентства Владимира Путина. Говоря о политике в жизни Риммы Казаковой, какие наиболее яркие моменты всплывают в памяти?

— О Путине я не знаю. Но ей ужасно не нравилось, что писатели-демократы, поддержавшие в свое время Ельцина и все демократические преобразования в нашей стране, ничего не имеют — даже у Союза писателей, который она возглавляла, не было помещения. А всякие псевдопатриоты, антисемиты, наоборот, находятся намного в лучших условиях. Она боролась, чтобы писателям вернули трудовой стаж, чтобы полностью не растащили оставшуюся собственность Литфонда. Далеко не все получалось, если не сказать — не получилось. Но она сражалась — не за себя, а за других. И чтобы ее не обвинили в корысти, отказалась, например, от получения дачи, которая была ей несомненно нужна.

— В основах вашей литературной деятельности также и заслуга мамы? Или вы, наоборот, хотели «восстать» и сформировать собственную литературу на отторжении и антагонизме?

— В принципе да, хотел восстать. Доказать, что я сам по себе, несмотря на маму. Кажется, у меня получилось, хотя было трудно в тени ее славы. Она далеко не все принимала, что я пишу, но абсолютно уважала меня в моей деятельности.

— Вписывалась ли Римма Казакова как поэтесса в стиль и направления современной русской поэзии? Какие тенденции сегодня существуют в русской литературе?

— Ооо… Это трудный вопрос. Поэзия сейчас почти не развивается, впрочем, как и искусство вообще. Кажется, это мировой кризис. Но, как говорил Карл Маркс, искусство — взмах крыльев. Сейчас упадок, но будет расцвет. Мама переживала, что у нее нет ни одной премии, ее почти не замечала критика. Но у нее было самое главное — народная любовь.

— Какими были основные принципы (морально-этические, философские…) жизни и творчества вашей мамы?

— Прощать всем все, даже врагам, помогать тому, кому можешь помочь. Она была просто святой.

— На ваш взгляд, в чем универсальная ценность ее поэзии, понятной для разных культур?

— В доходчивости. Самые сложные мысли и чувства она могла описать так, что ее понимало огромное количество людей. В этом и есть секрет ее безмерного успеха и величия ее жизни.

Дмитрий Дроздовский

Зеркало недели